Привет, Гость!
Главная
Вход
Библиотека | Попытки юмора | МУЗА И МИНЕТ
<< 1 2 3
проснулся в холодном поту. В этот день он не усидел в кабинете и позорно убежал завтракать в кафе через дорогу, где просидел до полудня, с подозрением поглядывая на каждого, кто восходил на крыльцо редакции. К двенадцати Кобылкин не появился, и редактор понял, что новое задание оказалось «гению» не по зубам. Только тогда Афанасьев нашел в себе силы вернуться на работу. С ликующим лицом он прошагал мимо секретарши и вошел в свой кабинет. «Выпью чего-нибудь! — решил Афанасьев, поворачивая ключ в замке, — а то нервы совсем ни к черту стали».

— Сколько можно завтракать! — сзади недовольно высморкались. — А я тут жду, жду…

Ключ выпал из ослабевших пальцев. Афанасьев издал сдавленный горловой звук и медленно повернулся. На его месте за столом восседал всклокоченный Кобылкин, обложенный пачками бумаги. Глаза его метали молнии. Афанасьев тяжело опустился на край стула и уставился мутными глазами на Кобылкина и его макулатуру, желая, чтобы всё это по возможности немедленно сгорело. Взгляд его явственно выражал тихую ненависть, но посетитель был явно не в том настроении, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

— Трилогия! — уверенно сказал он — Будет исторический роман-эпопея. На 6 томов потянет. «В Горки за минетом». В 1921 году Ленин с соратниками разрабатывают тайные планы по поводу установления диктатуры пролетариата на Северном полюсе и прилегающих территориях. Все встречи происходят на секретной явке в Горках, которые потом когда-то назовут Ленинскими. — Здесь голос Кобылкина снизился до интимного полушепота. — Однажды к ним в дверь стучится девушка с базедовой болезнью и просит напиться. Это Надежда Константиновна, будущая жена Ленина. Однако остальные об этом пока не знают… И вот, под бряцанье шпор Дзержинский медленно расстегивает….

— Прекратите, — внезапно тихим голосом попросил Афанасьев.

— Что? — не понял Кобылкин. — Там же только до интересного дошло… щас расскажу…

— Не надо!! — Афанасьев закрыл глаза. — Не надо…

— Как же… — Кобылкин смутился. — Самое главное место, кульминация…

— Ну почему минет? Почему у Вас везде только один минет?

Кобылкин внезапно весь сник и густо покраснел. Его речь сбилась, огромные уши опустились и прижались к голове.

— Да просто… это... как бы...

Наступила неловкая пауза. Афанасьев поднял на Кобылкина удивленный взгляд. Тот съежился в кресле, словно провинившийся школьник. Лицо визитера дергалось.

— Да... Ну, фантазии у меня… Постоянно… Хочется… А пока не получается.. То есть не с кем. И оно заставляет писать… и я даже не знаю… вот… каждый день…

Лицо Афанасьева просветлело:

— Как! И это всё?!

— Ну да… А что, этого мало?

— Золотой вы мой! — редактор печально улыбнулся. — Ну к чему все эти трагедии? Я ведь тоже молодой был…

— Где ж молодой... — Кобылкин начал всхлипывать. — Двадцать пять скоро... а до сих пор хоть бы раз... друзья смеются...

— Ну и ну... Да что ж вы молчали столько времени! Это же просто!

— Я буду писателем... буду... и мне.. будут... тогда...

«Андрей Семенович» умолк. Афанасьев вытащил из-за стола и приобнял вспотевшего Кобылкина за плечи.

— Горе-сублиматор... Да вам ласка нужна, а не эта изнуряющая работа за машинкой! Понимаете?..

— Но… Как же…

— Да очень просто!

— А я никогда… честно… никогда… но они иначе не обратят… они…

Кобылкин бессильно плакал, шмыгая носом и вздрагивая плечами. Прыщи на вытянутом лошадином лице горели как угли. Обнимая его одной рукой за плечи, Афанасьев второй задергивал шторы.



* * *



Солнце уже перевалило не другую сторону небосвода, когда в замке повернулся ключ, и повзрослевший лет на пять Кобылкин ракетой взметнулся из дверей редакторского кабинета, до икоты напугав секретутку и едва не сбив с ног уборщицу тетю Глашу, мывшую пол в коридоре. Молодое дарование сияло. Казалось, будто его ноги вовсе не касаются паркета. Опустевшее здание хранило суровую тишину, лишь счастливое «спасибо вам!» промелькнуло в воздухе и затерялось где-то далеко внизу меж лестничными пролетами. Редактор вышел следом и проводил молодого автора взглядом, рассеянно улыбаясь в бороду.

«Исторический роман» остался в кабинете, туго наполнив мусорную корзину редактора. Но юноша даже не вспомнил о своем творении. Новое, свежее чувство наполнило его с ног до головы, и он спешил поделиться этим новым ощущением с миром. Не дожидаясь лифта, Кобылкин загрохотал вниз по лестнице.

— ...И не морочьте мне больше голову такой ерундой! Слышите? Мешаете работать! — с деланным раздражением крикнул ему вслед Афанасьев, машинально вытирая рот ладонью. Потом остро глянул на секретаршу и ушел в кабинет, демонстративно хлопнув дверью.



* * *



Сволочь Кобылкин обманул его — нагло, подло и бессовестно. Но редактор понял это только наутро, когда, решив-таки почитать роман, выгреб из переполненной урны кипу пустых листков и вдобавок обнаружил пропажу ручки «Паркер» из верхнего ящика стола. Финита бля комедия: его надули как последнего лоха. Причем в собственной же цитадели! Это было уже выше афанасьевских сил. Расколотив в приступе злости стул, он проклял весь род Кобылкиных до седьмого колена и пообещал при первой же встрече сдать козла в милицию. Или нет, лучше в морду ему дать хорошенько. И сапогом по хребту, чтоб жизнь медом не казалась. Два раза, два. Нет, лучше три.

— Я тебе покажу. Будешь знать, как воровать, сволочь онанистская... Долбоклюй прыщавый... Чтоб тебе кулаки отсохли, — почерневший от гнева редактор до самого вечера метался по кабинету, потрясая перстами и дико ругаясь. Потом пошел в ближайшую пельменную, заказал литр водки и нарезался как свинья.



* * *



Борода у Афанасьева зачесалась только на третий день.

yavas.org
Скачать файл txt | fb2
<< 1 2 3
0 / 57

Gazenwagen Gegenkulturelle Gemeinschaft

Яндекс.Метрика